Боги, которые играют в игры - Глеб Кащеев

— Идем к тому дому, — вдруг махнул рукой полковник и направился к ближайшему слева зданию.

В этот же момент на тропинку из-за домов вышла высокая шатенка. Коричневая, похоже, что шелковая блузка, отливающая красными всполохами при каждом шаге, и облегающие темные брюки подчеркивали стройную фигуру. Выглядела девушка совершенно по земному. Я вполне мог бы встретить ее на улицах Москвы, или, скажем, Парижа и нисколько не удивиться.

Пока мы стояли, замерев от нерешительности, она подошла ближе и с улыбкой произнесла на английском: «Приветствую вас. Я знаю, что у вас много вопросов, и я готова ответить на них, а затем показать вам наш город. Транспорт сейчас прибудет».

Говорила она, с одной стороны, без явного акцента, но с другой ее речь немного напоминала выговор глухого — так говорит человек, не слышащий свой голос — гласные растягиваются, согласные произносятся слишком четко и старательно. Создавалось ощущение, что она декларирует слова, как школьник на празднике.

Конечно такого рода первого контакта мало кто из нас ожидал, и никто не смог быстро сориентироваться и что-либо ответить аборигенке. Мы стояли как истуканы и слушали чистую английскую речь:

— Я знаю, что вы прилетели издалека. Наверняка у вас много вопросов. Задавайте, пожалуйста, — доброжелательно улыбнулась девушка.

— Мы бы хотели бы переговорить с официальными лицами. Мы представляем Организацию Объединенных Наций нашей планеты и прибыли с официальным визитом, — очнулся полковник.

— «Официальными лицами»? — нахмурилась туземка, — Не понимаю термина.

— Представителями власти… — с надеждой предложил Саммерс.

— Я не понимаю, кого вы имеете в виду, к сожалению. На данный момент я вызвалась максимально проинформировать вас о нашей планете. Если я чем-то не подхожу вам, я могу уйти и попробовать найти кого-то другого…

— О нет, нет, — воскликнуло сразу несколько человек.

В это время за нашими спинами с тихим шелестом опустился большой транспорт, размером с автобус.

— Тогда прошу подняться на борт. Я покажу вам город. Кстати, вы можете снять свои маски — тут нет болезнетворных бактерий и вирусов, способных представлять для вас угрозу, — добавила она, проходя мимо нас к парящему в полуметре над землей «автобусу».

— Да мы тут просто чертовы туристы! — произнес один из солдат.

Никто из нас тогда и не мог подозревать, насколько он был прав.

* * *

С момента прилета на планету прошло пять дней. Саммерс старался поддерживать дисциплину и раздавать даже какие-то задания каждое утро, особо добиваясь, чтобы хотя бы ночевать все члены экспедиции приходили к кораблю. Но даже это не всегда соблюдалось.

Жизнь на Дигее расслабляла. От нас не скрывали ничего, но и нами совершенно не интересовались. Если мы подходили с вопросами, нам с улыбкой доходчиво объясняли все, что нас интересовало на чистом английском (а мне иногда и на русском, хотя с другими членами экспедиции на их языке не общались, насколько я знал). В целом, мы были предоставлены сами себе. Рядом с кораблем местные жители за пару часов вырастили из-под земли несколько домов, максимально похожих на земные коттеджи. Даже мебель была абсолютно земная. На этом их интерес к нам иссяк.

То, что мы успели выяснить о планете, Джон Саммерс старательно записывал на большую доску в главном зале корабля:

На планете отсутствует центральная власть. Кто управляет или координирует действия людей — непонятно.

Биосфера планеты на 80 % похожа на земную, точнее ее наземная часть, так как о подводной мы имели очень поверхностное представление, хотя в деталях отличия есть — биолог тут описал в своем компьютере с полсотни новых видов флоры — и это только в районе города.

Цивилизация технически превосходит земную минимум лет на сто. Летающие, по заверениям местных, на электромагнитном поле машины, синтезаторы пищи (в наше распоряжение предоставили целых десять штук), синтезаторы материи — наши дома вырастали буквально на глазах, сразу с нужной планировкой и содержимым. Пока ни я, ни инженер даже в принципе не поняли их внутреннее устройство, хотя один из синтезаторов пищи разломали как маленькие дети — до винтиков.

Экономический строй отсутствует в виду отсутствия экономики, денег и товарно-денежных отношений. Все что тебе нужно — синтезируешь себе сам, в неограниченных количествах. Однако все ходят на работу и большую часть свободного времени именно работают на благо общества. Какие у них стимулы — непонятно.

Компьютеров или иных вычислительных устройств на планете никто из нас не наблюдал, но наши планшеты и ноутбуки не вызывают у местных никакого интереса.

Никто никогда не слышал местного языка — туземцы общаются только с нами. Между собой общение у них явно существует, но мы не знаем, как оно осуществляется.

Ответы местных на все непонятые выше пункты — совершенно искренние, но абсолютно бессодержательные. Мы явно не понимаем чего-то главного в этой планете.

Сейчас Саммерс записывает мой доклад по его заданию — выяснить есть ли на планете оружие.

Оружия, как оказалось, не только нет, но и сама идея насилия личности над личностью кажется местным жителям крайне дикой.

Саммерс довольно кивает, что-то отмечая в планшетке. Я стараюсь закончить доклад побыстрее, чтобы он не задал вопросов о моем информаторе. Почему-то, я держу эту часть своей жизни втайне от всех. И еще… мне крайне не понравилось выражение лица полковника.

* * *

Я увидел ее на берегу океана, куда я прилетел, чтобы посмотреть на местное море. Она сидела на небольшом пирсе и общалась с дельфинами. Еще когда я издалека увидел хрупкую фигуру и развевающиеся на ветру светло-русые волосы, то внутри что-то сжалось, в предвкушении чуда. Я с трудом сделал следующие несколько шагов, боясь, что наваждение пропадет.

Она была очень похожа на мою несостоявшуюся земную невесту, но отличалась от нее так же, как бриллиант отличается от ограненной стекляшки. Это была даже не любовь с первого взгляда — это было наваждение. Тогда, у моря, я так и стоял позади нее, не в силах отвести взгляд, пока она с улыбкой не обернулась и жестом не пригласила присесть рядом.

С тех пор я каждое утро прилетал к ее дому, и весь день проводил рядом с ней.

Мы купались, кормили дельфинов, летали на каких-то подобиях парапланов, и разговаривали. Разговаривали часами. Я — про свою земную жизнь, она — про свою работу синтез-биологом (точнее слова в русском не нашлось), про своих родителей и сестер, про удивительных дельфинов, чью культуру она изучает в качестве хобби.

Какие-то крохи знаний, полученных от Арлаты, я доносил до Саммерса, но большей частью все, что я узнавал, я хранил в тайне.

Сегодня мы провожали закат на берегу моря, сидя за небольшим столиком, и наслаждаясь каким-то сложным напитком, который Арлата наколдовала у синтезатора. Напиток не создавал ощущение алкогольного, но кружил голову не хуже шампанского, и, набравшись смелости, я пригласил ее потанцевать. Идея танца была ей незнакома, но она довольно быстро освоилась и позволила вести себя в медленном танго. Чувствуя запах ее волос, слегка касаясь ее щеки уголком своих губ, я просил небеса продлить этот момент как можно дольше. И в этот момент она, повернув голову, поцеловала меня…